Почему прямые иностранные инвестиции обходят Узбекистан стороной?

Научный сотрудник Школы восточных и африканских исследований Университета Лондона Алишер Ильхамов анализирует проблемные области инвестиционной политики Узбекистана.

Привлечение иностранных инвестиций и создание инвестиционного климата, пожалуй, одни из главных задач правительства в сегодняшней экономической повестке. Научный сотрудник Школы восточных и африканских исследований Университета Лондона Алишер Ильхамов анализирует проблемные области инвестиционной политики Узбекистана.

Между иностранными инвестициями и экономическим ростом существует прочная взаимосвязь. Для того чтобы страна достигла устойчивых высоких показателей экономического роста, необходим приток капитала в экономику. Этот приток осуществляется по четырем каналам: внутренние и внешние заимствования, прямые внутренние и внешние иностранные инвестиции. Внешние инвестиции в свою очередь делятся на а) инвестиции индивидуальных компаний и б) часто гораздо большие по размеру инвестиции со стороны международных инвестиционных фондов. Однако интерес международных инвестиционных фондов в основном направлен на достаточно развитые рынки как в самих странах Запада, так и в «зарождающихся» экономиках (emerging economies). К последним относятся такие страны, как Китай, Индия, Бразилия, Россия и другие, которые продвинулись дальше развивающихся стран по уровню своего развития и могут похвастаться относительно высоким уровнем корпоративного развития, капитализации своих компаний и продвинутыми стандартами в вопросах прозрачности финансов. Узбекистан пока в категорию таких зарождающихся экономик не входит в силу слабости своего экономического и институционального развития. Поэтому мы даже не будем рассматривать перспективу привлечения интереса к стране со стороны инвестиционных фондов. Тут связь, скорее, может быть опосредованной: фонды покупают пакеты акций компаний, которые в свою очередь могут инвестировать в Узбекистан. То есть пока речь идет о задаче привлечения в страну инвестиций со стороны частных индивидуальных компаний.

Особую ценность в указанном выше ряду каналов привлечения капитала представляют прямые иностранные инвестиции (ПИИ). Так, кредиты международных финансовых институтов (МФИ) и займы обычно используются для инвестиций в инфраструктуру. Развитая инфраструктура, конечно, тоже является фактором привлечения ПИИ. Но при этом решение о расходовании этих заимствований, как правило, принимает сама страна-получатель, становясь таким образом должником. Сам долг, его рост становятся риском для страны, поскольку есть вероятность того, что заимствованная сумма пойдет на покрытие дыр в Госбюджете, а не на эффективные внутренние инвестиции, которые принесут отдачу.

Значение же частных ПИИ, в отличие от кредитов, займов и выпуска облигаций, в том, что такие инвестиции представляют гораздо меньший риск для страны, особенно если они не осуществляются под гарантии правительства принимающей стороны. ПИИ приносят с собой следующие преимущества: достижения передовых технологий, современных методов управления и гарантированных рынков сбыта, поскольку все это обеспечивает инвестор. В сухом остатке остаются добавленная стоимость, ввод в действие новых производственных объектов, передача технологий, знаний и профессиональных навыков, которые получает местная рабочая сила, задействованная в производственных процессах и процессах управления на предприятиях инвестора. ПИИ набирают и вознаграждают лучших, самых искусных профессионалов в стране инвестиции, тем самым способствуя формированию среднего класса, который приобщается к работе на уровне мировых стандартов и постигает то, как ведутся дела на глобальном уровне. Даже местные компании получают выгоду, выступая субподрядчиками и перенимая у иностранных инвесторов лучшие практики управления, бухгалтерского или юридического руководства.

Посмотрим, что в этой связи делается у нас в Узбекистане. Инвестиционная политика, которой придерживался Ислам Каримов, базировалась в основном на двух из четырех указанных выше факторов — внутренних инвестициях и внешних заимствованиях. Причем внутренние инвестиции осуществляло в основном государство, которое централизованным способом, методом «продразверстки» аккумулировало в своих руках основные экспортные ресурсы. А внешние заимствования шли в основном по линии кредитов, предоставляемых международными финансовыми институтами и отдельными странами. Что касается прямых иностранных инвестиций, то Узбекистан по этому показателю шел (и боюсь, до сих пор находится) в хвосте всех постсоветских стран в расчете на душу населения. Впрочем, взгляните сами на следующие две таблицы, составленные на основе данных UNCTAD (конференция ООН по торговле и развитию, орган Генеральной Ассамблеи ООН — примеч. ред.), и обратите особое внимание на ПИИ в расчете на душу населения.

О чем говорят эти таблицы? О том, что такой фактор, как привлечение ПИИ, в Узбекистане совершенно не задействован с учетом потенциала страны. В 2017 году на душу населения приходилось только три доллара прямых иностранных инвестиций, в то время как в Грузии — 476, в Азербайджане — 292, в Казахстане — 255. По аккумулированным инвестициям на конец 2017 года ситуация схожая. По этому показателю Узбекистан опережает только соседний Таджикистан, но уступает Казахстану в 28 раз, а Грузии — в 15 раз. Причем, судя по данным UNCTAD, в последние два-три года ситуация в Узбекистане с привлечением ПИИ только ухудшилась, как это видно на следующей диаграмме. Резкий спад произошел после 2014 года, еще до того, как скончался Ислам Каримов. Поэтому объяснить спад только тем, что в 2017 году произошла девальвация узбекского сума по отношению к доллару, нельзя. Ниже мы отметим роль политических рисков в поведении иностранных инвесторов. В 2014 году, видимо, произошли события, которые поколебали уверенность инвесторов относительно перспектив инвестирования в Узбекистан. Не ситуация ли в телекоммуникационном секторе сыграла свою роль?

Казалось бы, чего инвесторам не хватает в Узбекистане? Страна обладает богатыми природными ресурсами, благоприятными климатическими условиями и имеет достаточное количество человеческих ресурсов. Ан нет, имеется целый ряд факторов, которые делают ее недостаточно привлекательной по сравнению с другими постсоветскими странами, не говоря уже про остальной мир. Понятен интерес инвесторов к Туркменистану, Азербайджану и Казахстану. Эти три страны чрезвычайно богаты полезными ископаемыми, прежде всего нефтью и газом. Они в этом плане гораздо богаче Узбекистана. Лучше сравнивать себя со странами, отличающимися бедными или средними запасами полезных ископаемых. Например, с Грузией, которая является импортозависимой страной в энергетическом сегменте. С населением почти в восемь раз меньше, чем Узбекистан, она привлекла ПИИ в 2017 г. даже в абсолютном выражении в 20 раз больше, чем наша страна, не говоря уже о показателе ПИИ на душу населения.

Что же необходимо для привлечения иностранных инвестиций? Мир и безопасность, природные ресурсы, конечно, необходимые условия, но этого недостаточно. Существует целый ряд других условий для привлечения ПИИ. Прежде всего важно обеспечить привлекательный инвестиционный климат. Оценкой такого климата занимается целый ряд международных агентств, оценивающих во всех аспектах перспективы осуществления бизнеса и соответствующие риски в той или иной стране. Например, Eurasia Group (крупнейшее в мире консалтинговое агентство по политическим рискам — примеч. ред.) производит индекс политического риска, который включает четыре различные категории субриска в расчете политической стабильности на макроуровне. 

Мы бы особо выделили так называемые суверенные кредитные рейтинги, которые оценивают риски инвестиций крупных кредиторов в ценные бумаги той или иной страны.

Кредитный рейтинг — это оценка кредитного риска потенциального должника (физического лица, бизнеса, компании или правительства), прогнозирования их способности погашать долг. Это оценка прогноза вероятности дефолта должника. Он производится рейтинговым агентством посредством анализа качественной и количественной информации о предполагаемом должнике, включая как информацию, предоставленную самим потенциальным должником, так и другую информацию, полученную аналитиками кредитного рейтингового агентства из открытых и коммерческих источников.

Суверенный кредитный рейтинг — это кредитный рейтинг суверенного субъекта, такого, как национальное правительство. Суверенный кредитный рейтинг указывает на уровень риска инвестиционной среды страны и используется инвесторами при поиске перспективных объектов инвестиций. Суверенный кредитный риск — это риск того, что правительство не захочет или не сможет выполнить свои кредитные обязательства. Государственная, или «суверенная», облигация является облигацией, выпущенной национальным правительством, как правило, с обещанием выплачивать периодические процентные платежи и погашать номинальную стоимость на дату погашения. Правительство с хорошим кредитным рейтингом может выпустить облигацию с более низким процентом, который она должна будет заплатить при погашении облигации или в течение ее действия.

Суверенный кредитный рейтинг рассчитывается на основе оценки денежно-кредитной и фискальной политики рассматриваемой страны, а также так называемых политических рисков — показателей, связанных с управлением, например, прозрачности государственных финансов и состоянием борьбы с коррупцией. Хотя такого рода рейтинги рассчитаны прежде всего на оценку стран с точки зрения их способности возврата полученных заимствований в виде кредитов, займов и выпуска облигаций, они также учитываются и компаниями, которые готовятся осуществить прямые инвестиции в ту или иную страну.

К критическим индикаторам, которые используются при оценке суверенных государств, как правило, относятся следующие:

• макроэкономические результаты, такие, как экономический рост;

• состояние государственных финансов;

• внешняя финансовая ситуация, включая управление обменными курсами;

• политические риски;

• деятельность государственных учреждений.

Существует более 70 рейтинговых агентств по всему миру. Но три из них доминируют, контролируя 91 процент мирового рынка. Это Standard & Poor's (S&P), Fitch и Moody's. Несмотря на небольшие различия в рейтинговых шкалах, которые используют эти агентства, итоговые оценки стран делятся на две широкие категории — [надежные] инвестиционные и спекулятивные облигации, которые эти страны могут выпустить в продажу. [Надежные] инвестиционные оценки варьируются у S&P и Fitch от AAA (наивысшего кредитного рейтинга) до BBB- (умеренного кредитного риска). Между AAA и BBB- есть восемь других промежуточных значений. Оценки спекулятивного класса начинаются с BB+ и ниже, и они сигнализируют о существенно более высоких рисках инвестиций в соответствующие облигации. Для S&P и Fitch облигации с рейтингом BB+ и ниже считаются спекулятивными, иногда называемыми «мусорными» облигациями. Для Moody's облигация считается инвестиционной, если ее кредитный рейтинг — Baa3 или выше. Облигации с рейтингом Ba1 и ниже считаются спекулятивными, тоже иногда называемыми «мусорными» облигациями.

Любопытно заглянуть на кухню того, как рассчитываются суверенные кредитные рейтинги. Согласно методологии S&P, институциональная эффективность и политические риски, отраженные в «политической» оценке потенциала страны, составляют один из пяти ключевых факторов кредитного рейтинга. «Политический» рейтинг оценивает, как институты правительства и политика влияют на кредитные возможности суверена. «Политическая» оценка отражает такие факторы, как:

• Эффективность, стабильность и предсказуемость политики и политических институтов рассматриваемого государства (основной фактор);

• Прозрачность и подотчетность учреждений, данных и процессов, а также охват и достоверность статистической информации (вторичный фактор);

• Также риски наследования власти, высокой концентрации власти в одних руках плюс факторы институциональной стабильности.

Оценивая фактор прозрачности и подотчетности институтов, данных и процессов, S&P рассматривают такие вопросы, как:

• Наличие сдержек и противовесов между ветвями власти;

• Воспринимаемый уровень коррупции в стране. Этот фактор сильно коррелирует с прозрачностью и подотчетностью государственных институтов;

• Исполняемость контрактов, беспристрастность в разрешении правовых споров, а также соблюдение верховенства закона (особенно в области прав собственности), что тесно связано с уважением интересов кредиторов и инвесторов;

Независимость статистических управлений и средств массовой информации, а также история пересмотров статданных или пробелов в данных как мера оценки прозрачности и достоверности информации.

Также интересно, что оценка этих факторов основана главным образом как на собственном качественном анализе S&P, так и на некоторых внешних источниках, таких, как:

• Отчеты Всемирного банка «Ведение бизнеса» (Doing Business);

• «Всемирные показатели управления» Всемирного банка (Worldwide Governance Indicators);

• Индекс восприятия коррупции Transparency International (Corruption Perceptions Index);

• Отчеты МВФ и Всемирного банка о соблюдении стандартов и кодексов.

В настоящий момент только десять стран Евразии прошли процедуру кредитного рейтинга хотя бы одним их трех указанных рейтинговых агентств. Последние результаты показаны ниже:

Источник: Trading Economics 

Как видно из таблицы, только Казахстан и Россия пользуются относительно надежными инвестиционными оценками, в то время как другие имеют спекулятивные оценки. Однако трудно судить, в какой степени конкретные составляющие композитного индекса повлияли на совокупную оценку. Эти более детальные данные рейтинговые агентства не раскрывают широкой публике. Они раскрываются только для правительств целевых стран, поскольку оценка рейтингов осуществляется по приглашению этих стран, причем на платной основе. Можно только догадываться, почему оценки кредитного рейтинга России хоть и высоки по сравнению со странами Центральной Азии, но не очень высоки по сравнению, скажем, с бывшей советской республикой, бедной природными ресурсами Эстонией (ее оценки соответственно AA- , A+ , и A1). Скорее всего, это связано с относительным несовершенством государственных институтов и уровнем коррупции в Российской Федерации.

Почему же Узбекистан не приглашает рейтинговые агентства оценить его систему? Мы видим, что даже более бедные ресурсами страны, такие, как Кыргызстан и Таджикистан все же заказывают рейтинги и платят за это деньги, несмотря на то, что в итоге получают низкие оценки. Почему они это делают? Дело в том, что опыт общения с мировыми кредитными агентствами позволяет оценить свои слабые места, чтобы наметить на этой основе адекватную стратегию развития страны. Кроме того, факт раскрытия своих статистических данных и бухгалтерских книг кредитным агентствам сам по себе положительно оценивается в мире инвесторов и кредиторов, поскольку показывает стремление страны к прозрачности и открытости. И наоборот, страны, избегающие такого рода оценок, считаются закрытыми, что порождает подозрения и сомнения в их предсказуемости. Только Узбекистан и Туркменистан пока относятся к категории таких закрытых стран на постсоветском пространстве. Но если в Туркменистан и без этого идут значительные иностранные инвестиции во многом благодаря его природным ресурсам, то в проигрыше от своей закрытости остается только наша страна. Узбекистан борется за привлечение инвестиций, но делает это в потемках, не проанализировав должным комплексным образом свою экономику и государственную систему и не выработав соответствующую стратегию на основе честного и объективного самоанализа.

Узбекистану, который не обладает таким объемом природных ресурсов, как Туркменистан или Казахстан, следует обратить внимание на другие факторы, которые, к примеру, помогли той же бедной ресурсами Грузии выглядеть не намного хуже в свете рейтинговых оценок, чем богатый нефтью Азербайджан, и, соответственно, привлекать иностранных инвесторов. Другими словами, Узбекистану следует обратить внимание на фактор политических рисков. Работая именно в этом направлении, он может догнать соседний Казахстан с точки зрения своей привлекательности для инвесторов. Это реально в среднесрочной перспективе, но все зависит от политической воли для принятия и осуществления кардинальных решений.

Прежде всего Узбекистану следует обратить внимание на гарантии прав собственности, проблемы с установлением верховенства закона и эффективные антикоррупционные механизмы. Эти три фактора тесно взаимосвязаны, так как, к примеру, гарантии прав собственности невозможно обеспечить без наличия независимой и некоррумпированной судебной системы. У инвестора в данном случае всегда стоит выбор — или следовать правовым механизмам (но в таком случае он должен верить, что эта система работает беспристрастно, следуя исключительно букве и духу закона), или же искать протекции у лиц, приближенных к власти, и вступать с ними в теневые соглашения, которые работают на принципах отката.

К сожалению, не все иностранные инвесторы предпочитают путь открытости. Некоторые вступают в различного рода коррупционные схемы, платя взятки посреднику и должностному лицу, принимающему решения. Поступая таким образом, они могут выиграть в краткосрочной перспективе. Но рано или поздно факты взяточничества вскрываются, причем по простой причине: должностные лица, получившие крупную взятку, имеют тенденцию отмывать свои коррупционные доходы через офшорные территории и зарубежные банки. И в этом случае они становятся объектом внимания журналистов и правоохранительных органов в странах, где пытаются отмыть и спрятать свои нечистые доходы.

Надо учесть, что контроль и ответственность компаний за взятки в странах, куда они инвестируют, ужесточились в последние годы. В 1999 году была введена в действие Конвенция ОЭСР (организация экономического сотрудничества и развития — примеч. ред.) по борьбе со взятками официальным лицам. Страны-подписанты должны были принять на основе этой конвенции свои законы против взяток иностранным официальным лицам.

Но еще ранее, в 1977 г., США приняли на практике еще более действенный закон — Акт по зарубежной коррупционной практике (Foreign Corrupt Practices Act), который ввел уголовную ответственность компаний за взятки в зарубежных странах. Что интересно, под действие этого закона подпадают не только американские, но и все те компании в других странах, которые оперируют с долларами в своих сделках или чьи акции котируются на Нью-Йоркской фондовой бирже. Так, по последнему делу о даче взяток Гульнаре Каримовой телекоммуникационные компании «Вымпелком» и «ТелиаСонера» были вынуждены согласиться выплатить американскому, а также голландскому и шведскому правительству соответственно 795 миллионов и 965 миллионов долларов в качестве штрафа. А это существенный удар по их финансам и международной репутации. То есть компании, ступившие на скользкий путь взяточничества для продвижения своего бизнеса в других странах, должны быть готовы заплатить за это высокую цену, вплоть до уголовного преследования виновных лиц. Так, 4 сентября в Стокгольме начнутся слушания по делу о взяточничестве «ТелиаСонерой» в Узбекистане. Бывшим руководителям этой компании грозит уголовное наказание за практику откатов, к которой те прибегали в недавнем прошлом. Причем негативные последствия касаются не только самих компаний, но и стран их резиденции, в данном случае Швеции и Голландии, которые явно недоглядели за неприглядной деятельностью своих компаний в Узбекистане.

Кроме того, в последние годы Евросоюзом был принят ряд мер по ограничению рисков отмывания денег на территории стран — членов союза. В мае 2015 года Евросоюзом была принята уже четвертая версия Директивы против отмывания денег (AMLD IV, или Anti-Money Laundering Directive), которая устранила ряд лазеек для отмывания денег на территории европейских стран так называемыми ответственными политическими лицами (Politically Exposed Person, или PEP), а это не только лица, занимающие ответственные позиции в том или ином государстве или международных межправительственных организациях, но и члены их семей. Целый ряд компаний, занимающихся анализом политических рисков для инвестиций, например, Thomson Reuters или LexisNexis, располагает базами данных таких PEP по большому числу стран и предоставляет на платной основе данные на тех или иных должностных лиц для банков, которые в свою очередь обязаны, по новому законодательству, проводить тщательную проверку бэкграунда таких должностных лиц перед тем, как одобрить их заказы на трансакции. Одним словом, в последние годы стало труднее и рискованнее компаниям и лицам, не дружащим с законом, давать взятки или отмывать деньги в мировых финансовых центрах.

Плоды такого рода случаев разоблачения взяточничества пожинают и страны, в которых недобросовестные инвесторы платили, а местные должностные лица с готовностью принимали и даже вымогали взятки. Такие страны ставятся на особый контроль международными стейкхолдерами, и новые инвесторы теперь уже не семь, а все четырнадцать раз измерят, прежде чем отрезать, то есть принять решение — инвестировать ли в страну с высоким уровнем коррупции.

Особый интерес и внимание инвесторов, естественно, вызовет не то, в каком районе они могут снять офис и в насколько комфортных условиях будут жить и трудиться их представители в случае решения начать свою деятельность в данной стране, а то, изменились ли к лучшему те институциональные условия, которые привели в свое время к коррупционному скандалу. Если эти условия не изменились существенно в лучшую сторону, то эта страна так и останется изгоем с точки зрения привлекательности для инвесторов.

В следующей статье мы предложим рассмотрение более конкретных направлений и мер по снижению политических рисков для привлечения прямых иностранных инвестиций. 

Автор: Алишер Ильхамов

Иллюстрации: Рахим Калыбаев

Не упустите самое важное! Подпишитесь на наш телеграм-канал!

Поделитесь с друзьями