Научная одиссея в Узбекистане

Астрофизик Пулат Таджимуратов о рабочих буднях ученого

Как устроен научный процесс? Каково быть ученым в Узбекистане? Молодой ученый-астрофизик, базовый докторант Астрономического института Пулат Таджимуратов попытается раскрыть внутреннюю кухню и дать обзор научного «аппарата» Узбекистана с высоты птичьего полета.

Что было раньше?

Современной науке в Узбекистане в этом году исполняется 145 лет — круглая дата. Ровно 145 лет назад в 1873 году был создан первый научный центр современного вида - Ташкентская физико-астрономическая обсерватория, из которой со временем вырос Астрономический институт Академии наук Республики Узбекистан. Первоначально обсерватория занималась созданием точной координатной сетки региона, а к 30-м гг. XX века перешла к решению фундаментальных научных задач астрономии.

С 1918 года в стране появляются вузы для подготовки кадров в различных сферах. Так, к примеру, 1918 году создается Туркестанский государственный университет (сейчас это Национальный университет Узбекистана).

В 20-х годах появляется ряд научно-исследовательских институтов, а в 1932 году — Научный комитет в Ташкенте, на базе которого в 1940 году организовывается филиал АН СССР. В ее состав входило шесть научно-исследовательских института и четыре сектора, работающих в разных областях науки, а также Ташкентская обсерватория и Бюро экономических исследований и картографии. В этих учреждениях работало более 3 000 научных и научно-педагогических сотрудников.

Во времена Второй мировой войны в республике было уже более 40 НИИ и вузов.

В 1943 году филиал АН СССР в Узбекистане преобразуется в Академию наук Узбекской ССР (АН УзССР).

В 1956 году в пригороде Ташкента (поселок Улугбек) был открыт Институт ядерной физики. В 1958 году в стенах института запущен уникальный и единственный по сей день ядерный реактор. 

Институт ядерной физики. На фото ядерный реактор ВВР-СМ мощностью 10 МВт.

Как было раньше?

Организация науки в советское время была устроена достаточно просто. Отделы и лаборатории научно-исследовательских институтов сообщали государству свой пятилетний план — перечень задач, которыми они собираются заниматься, — и, соответственно, получали финансирование. Естественно, были периодические отчеты по проделанной работе.

Иногда государство непосредственно включалось в работу и само ставило какую-нибудь научно-исследовательскую задачу исходя из своих нужд. Это финансировалось отдельно на основе хозяйственных договоров между научно-исследовательским учреждением и государством.

Институт Солнца в Паркенте, 1983 г. На фото (слева направо): А. Урумбаев, академик АН УзССР, физик, Садык Азимович Азимов, кандидат физико-математических наук И. Пирматов. В 1987 году в Паркенте был введен в эксплуатацию уникальный научно-экспериментальный комплекс - Большая солнечная печь (БСП) мощностью 1000 кВт. Данный гелиокомплекс применялся для разработки новых видов высокотемпературной керамики, огнеупорных материалов, многокомпонентных сверхпроводниковых материалов с повышенной температурой перехода в сверхпроводящее состояние.

А как сейчас?

Сейчас наука в нашей стране работает по проектному принципу. Как это?

Давайте рассмотрим жизненный цикл отдельно взятого научного проекта (сферического, в вакууме).

Вы — видный ученый, у вас есть хорошая команда (мы примем это за данность, но на самом деле вопрос компетентных научных кадров сейчас тоже стоит довольно остро), и вы хотите исследовать некую интересную научную задачу. Вам это очень интересно, множеству других ученых по всему глобусу — тоже.

Чтобы получить финансы от государства, вы должны дождаться конкурса проектов и подать на него свой. Выглядит это примерно так.

Первым делом вы начинаете заполнять бумаги. Бумаг этих очень много, среди них есть разные. Вы должны подробно расписать, сколько вам нужно денег и кто будет работать в проекте. Написать «нам требуется пять миллионов долларов США» (сумма на самом деле нереально большая, о проектах с таким финансированием я ни разу не слышал, прим. автора) недостаточно. Вы должны подробно расписать, какие у вас будут расходы, сколько будете платить сотрудникам, что нужно купить, какие услуги оплачивать и т. д. Конечно, затратив определенное время, составить примерную смету ученый сможет. Кто с ним будет работать над проектом, он знает.

Переходим к следующему пункту: актуальность и практическая значимость и востребованность проекта. Если ваш проект прикладной, т. е. направлен на разработку или внедрение какой-нибудь технологии или методики, то все хорошо (в теории). А как быть, если вы изучаете внутреннее строение звезд Вольфа-Райе или особенности работы стрекательных клеток ушастой аурелии? Приходится каким-то образом притягивать за уши несуществующую важность для экономики.

После этого вы должны указать ожидаемый результат проекта и привести подробный календарный план. Разберем по отдельности.

Ожидаемый результат. Опять-таки, если проект прикладной, вы в порядке. По окончании проекта вы ожидаете построить систему X или внедрить технологию Y в отрасль Z. А если ваш проект направлен на фундаментальное исследование? Если решите рассмотреть новую, неисследованную задачу? В большинстве случаев невозможно знать заранее, какой получите результат. Но при этом в документации нужно конкретно указать, что ожидаете получить. Казалось бы, ничего страшного, укажем самое вероятное, а если итог получится другой, укажем это. Однако несоответствие ожидаемого результата фактическому, вероятнее всего, будет оценено комиссией (о ней ниже) как невыполнение проекта.

К чему это приводит? Вместо выбора по-настоящему актуальных, интересных, важных тем приходится выбирать такую задачу, которая уже большей частью выполнена, задачу, в итоге которой вы более-менее уверены. А это уже само по себе приводит к застою и отставанию.

Более того, как утверждают старшие коллеги, выносить новую, нетронутую тему на конкурс фундаментальных проектов не имеет смысла — вероятность того, что проект утвердят, близка к нулю. Есть ряд областей/тем, которые были утверждены в далеком 2007 году, и все фундаментальные проекты — их развитие.

Календарный план. Наука — дело творческое. На собственном опыте могу сказать, что даже маленькую работу распланировать невозможно. Нет, вы можете составить для себя расписание и план, но они бессмысленны. У вас обязательно будут периоды долгого и мучительного застоя, когда кажется, что очередная проблема неразрешима, и будут дни и недели безудержной, почти круглосуточной работы, когда мозг щелкает проблемы как орешки и выдает новые идеи оптом. Что уж говорить о трех-четырех годах (именно столько длятся научно-технические проекты). Это опять-таки приводит к тому, что то, что написано в ваших отчетах, не всегда соответствует тому, что есть на самом деле.

Когда все документы готовы, подаете проект на конкурс. Вы должны будете сделать выступление, презентовать план и получить одобрение комиссии. И вот тут «включаются» еще два фактора.

Во-первых, ограниченность финансов. Вполне вероятно, что ваш проект не только интересен, но еще и имеет глобальную важность. Однако он слишком дорогой. Просто невозможно выделить для него деньги, не оставив без хлеба множество ученых. И в результате он либо не пройдет конкурс, либо вам придется его «оптимизировать» — урезать там, подшить тут и т. д. и т. п.

Во-вторых, вопрос узкой специализации. Может оказаться так, что в комиссии нет человека, который достаточно хорошо разбирается в нужной области (редкий, но не невозможный случай). И в таком случае ваше предложение может оказаться недооцененным, недопонятым, неинтересным.

Если все прошло успешно, и вы получили финансирование, вас ждут еще два не очень удобных момента.

Каждые три месяца вы должны отчитываться по проекту перед специальной комиссией, в которую входят специалисты из нескольких профильных научных учреждений. Подробно, по пунктам: что сделано, сколько и на что потрачено, какие появились публикации, сколько и каких патентов получено и т. д. и т. п. И опять-таки несоответствие выполненных работ календарному плану — жирный минус. Но, с другой стороны, отчетность все же нужна. Это пока что единственный (но не самый эффективный) способ предохраниться от мошенников.

Второе неудобство — закупки. Предположим, вам нужен новый мощный компьютер, навороченный телескоп или центрифуга для разделения живых тканей. Вы не можете просто взять из бюджета деньги и купить нужное. Нужно подать заявку на биржу, в которой указать, какой именно прибор нужен и какие у него должны быть характеристики. Этим вы объявляете мини-тендер. После нужно будет выбрать одного из отозвавшихся поставщиков или производителей (и непременно обосновать свой выбор), дождаться, пока казначейство перечислит им деньги, а потом ждать, пока прибор доставят. 

Заседание астрофизического совета, 1959 г. На фото: Владимир Петрович Щеглов - академик АН УзССР, академик секретарь отделения физико-математических наук АН УзССР. Владимир Петрович долгие годы был директором Ташкентской обсерватории. В 1966 году на базе обсерватории был создан Астрономический институт АН УзССР, директором которого Владимир Петрович был с 1966 по 1983 гг.

Будем оптимистами и предположим, что у вас все было хорошо, вы сделали все, что планировали, получили отличные результаты, и пора вроде бы закрывать проект. Вот тут встает еще одна проблема, если проект был прикладной. Того, что вы построили крутую систему по отслеживанию всех водных потоков или создали препарат, повышающий удой скота в пять раз, недостаточно для признания проекта завершенным. Вы должны найти покупателя и заключить с ним хоздоговор на внедрение и использование полученных результатов. И, поверьте, это намного сложнее, чем само исследование.

Для полноты картины кратко остановимся на «вертикали власти» науки в Узбекистане. В республике существует два ведомства отвечающих за науку. Академия наук — формально негосударственное общественное объединение осуществляет прямой контроль над научно-исследовательскими учреждениями. В частности кандидаты в директора научно-исследовательских институтов и центров предлагаются президентом академии наук, а после, ученый совет академии голосованием решает вопрос одобрения или отклонения кандидата. Второе ведомство — Министерство инновационного развития, которое занимается распределением средств и мониторингом выполнения проектов. Комиссия, о которой говорилось выше, назначается именно этим министерством и решение о продолжении или прекращении проектов также выносятся им на основе результатов мониторинга. До прошлого года включительно эти функции выполнял Государственный комитет по науке и технологиям.

Примечание: Говоря о проектной системе, я был не полностью точен. С начала 2018 года часть научных кадров переведена на базовое финансирование: обслуживающий и административный персонал теперь получает заработную плату, даже если институт не смог провести через конкурс ни одного проекта. Это в определенном смысле шаг вперед. Очень похожим образом устроена система финансирования науки в Германии. Однако эта деталь нисколько не меняет того, о чем говорилось в основном тексте.

Излишняя бюрократизированность науки, формальности и подотчетность на каждом этапе научного процесса, скудное финансовое обеспечение, деградация научных кадров и массовых отток за рубеж имеющихся и многие другие системные проблемы характеризуют сегодняшнее положение отечественной науки.

Закончить хотелось бы словами академика Петра Капицы: «Если наши чиновники для порядка и своего удобства хотят создать тип ученого пай-мальчика, то можно заранее сказать, что им это не удастся. Нельзя же вопреки природе совместить льва и барана в одном звере». 


Не упустите самое важное! Подпишитесь на наш телеграм-канал!

Поделитесь с друзьями